Сергей Соболевский также подтвердил:
– Иди к шуту, Элегия!
Но Саша Римский-Корсак все-таки не отошел, а, вздохнув, уселся на койку, и койка заскрипела под его дородным, упитанным телом.
Левушка Пушкин, едва освещенный ночником, продолжал чтение из братниной поэмы:
Все смолкли, слушают Баяна:
И славит сладостный певец
Людмилу-прелесть и Руслана,
И Лелем свитый им венец…
Соболевский, Глебов и Маркевич записывали стихи, торопясь угнаться за Левушкой:
И славит сладостный певец…