– Софи…
– Что, Мишель?
Он вздыхает.
Позволь душе моей открыться пред тобой
И в дружбе сладостной отраду почерпнуть,
Скучая жизнию, томимый суетой,
Я жажду близ тебя, друг нежный, отдохнуть!
И какие же замечательные стихи Левушкиного брата вспомнились Михаилу Глинке. Как раз к случаю. Вся беда была в том, что вместо стихов Софи услышала только новый протяжный вздох, и они опять погрузились в молчание.
Софи, пригубив чай, снова вернулась к Клариссе, и тогда Мишель, наконец, решился отомстить за все:
…Что ж, проживу в безвестной тишине,