– Вздор! – еще раз отмахивается Мельгунов. – Коли надо будет, немцы всему научат!

– И будешь тогда немецкою приходу, – говорит Глинка.

– А наши увертюры, симфонии?

– Да сочиняют-то их непременно на чужой толк.

– А оперы?

– Уж не «Ивана Сусанина» ли разумеешь?

– Да объясни, сделай милость, чем же «Сусанин» тебе не угодил?

– Ты диван в сборной видел? – серьезно спрашивает Глинка.

И хоть привык Николай Мельгунов к причудам друга, он все-таки не может сообразить, откуда взялся вдруг диван.

– Какой диван? – переспрашивает он.