– Всяко бывает, – Глинка колебался, поймет ли нянька, если ей открыться, и, наконец, встал, решился: – Вот тут то и есть загвоздка. Да ты сама послушай!..
Глинка вынул из футляра скрипку.
– Слушай, нянька, как песня в Питере живет!
Авдотья Ивановна слушала, следя за каждым движением смычка.
– Ну как, Авдотьюшка?
– Не хочу, милый, понапрасну осудить, – во взгляде ее отобразилось и живое любопытство и опасливое недоумение: – Пошла-то будто от начал, а концов не доискалась. Не зря ли суматошится этак?
– А может, она нового пути ищет? Или люди ее по-своему повернули? – вопросом на вопрос ответил Глинка. – А насчет концов верно, нянька! Концов еще не доискались. Ну, слушай дальше, как эта приглянется!
Нянька кивнула, даже улыбнулась давней знакомке, но чем дальше он играл, тем больше настораживалась:
– Хитрая, значит, в Питере песня стала, а только ты, Михайлушка, через хитрость эту глянь – ведь наша она, песня, как есть наша!..
Глинка, выжидая, что еще скажет нянька, молчал.