– Не знаю, – отвечала девушка.
В музыкальной лавке ей подчинялось все. Но разве эта власть распространялась на путешественника, следовавшего на Кавказ для пользы здоровья?
– Не знаю, тату! – повторила она.
Даже звонок, приделанный над дверью музыкальной лавки, звякнул удивленно, когда на следующий день в лавку Витковского снова вошел гость.
Час, избранный Глинкой для визита, был очень ранний, но сегодня события не застали никого врасплох. Стоял обыкновенный будничный день, а на девушке было праздничное голубое платье, и с ее шеи стекали на грудь крупные яркие бусы. В гладко уложенных кудрях, должно быть, сами собой запутались цветы.
– Нравится вам?
Она улыбнулась восхищенному посетителю и при этом легким движением руки поправила ветку ландыша в волосах.
– Почему вы молчите, как убитый?..
Гостю стало гораздо легче, когда его усадили за фортепиано. Но чем дольше играл он, тем растеряннее становился старик Витковский. Гость опять играл, как Фильд и Гуммель! Но, отрываясь от фортепиано, молодой человек так простодушно рассказывал о себе, что снова исчезали все сомнения. Михаил Иванович Глинка так и оставался Глинкой и, пожалуй, действительно ехал по нестоящей надобности на Кавказ.
Отлучаясь из лавки, хозяин еще раз всмотрелся в молодого человека и спросил без всякого умысла: