– Но если не «Дон-Жуан», так что же это?
– Наставление Дон-Жуану, – тихо ответил молодой человек: – Надо верить сердцу, когда сердце говорит!
Паузу в словах заполнила музыка, но он ничуть не усомнился, что дочь музыканта его поняла. Потом, снова наставляя Дон-Жуана, Глинка сказал в укор ему и в оправдание себе:
– Кто верит сердцу, тот никогда не будет им играть!
– А люди? – спросила девушка, будто жалуясь на кого-то. – Часто ли так поступают люди?
Может быть, она даже побледнела при этих словах, а, может быть, ее задумчивого лица коснулась тень, забежавшая с улицы.
– Люди? – Глинка быстро к ней повернулся. – Разве вы знаете людей? – но тут он вспомнил о женихах и замолчал.
Когда в лавочку пришел пан Андрей, его рыжий сюртук показался Глинке ненавистным. Однако он тотчас же понял, что пан Андрей не жених. Пан Андрей просто стережет заколдованное царство и девушку в музыкальной шкатулке. И хотя вовсе не для него предназначено это царство, он все-таки стережет.
Елена положила руку на лохматую голову пана Андрея, и он выразил свою радость такой октавой, от которой заломило в ушах…
Поздно вечером еще раз ласково звякнул звонок у дверей музыкальной лавки, провожая Михаила Глинку. Он шел по безлюдной улице и думал о девушке, которая летит с отцом в трубу. На фоне звездного неба эта картина показалась совсем иною. Вот Елена ухватилась за звезду, вот встала на ней и протянула руку старику, и старик вскарабкался как ни в чем не бывало вместе с колченогим стулом и плахтой. Но тут облако надвинулось на звезду, из-за него глянул гарнизонный подпоручик и хотел прыгнуть на звезду, но, должно быть, зацепился за облако и повис над бездной да так и уплыл вместе с облаком. Звезда вспыхнула ярче. Елена смеялась, рассказывая о чем-то старику, а потом вдруг побледнела. Знать бы, о чем она думает теперь…