Эх, да не маленькая…
Солдаты Тенгинского пехотного полка везли по Большой улице камни и насыпали землю для будущих цветников.
Ты развей, развей рябинушку,
Эх, рябинушку да кудрявенькую…
– Слу-шай! – перекликались на дозорных вышках казачьи пикеты.
«Слушай, слушай!» – дивились российской рябинушке Горячие ключи.
Глава третья
Как ни жаль было расставаться с Горячеводском, Глинка с радостью бежал от ненавистных ванн. Путешественники переехали на Железную гору. Правда, и здесь снова угрожали ванны, но уже только в тридцать два градуса, и Глинка принял это как милость судьбы.
Для пользующихся водами на Железной горе был выстроен казенный барак. Это единственное жилье было переполнено шумными постояльцами и прыткими земляными блохами, поэтому походные палатки росли вокруг, как грибы.
– Жительство в сих цыганских шатрах, – сказал Лазарю Петровичу господин Петровский-Муравский старший, – нахожу невместным для чинов удельного ведомства, а также в рассуждении ночных нападений…