Путники остановились в шумном бараке, а Глинку, как назло, после первых же ванн стали мучить невыносимые головные боли. По счастью, железистые ванны не произвели благотворного действия и на остальных пациентов Лазаря Петровича, и потому было решено немедленно переехать с железистых на кислые воды. Оставалось лишь дождаться дорожной оказии – пехотной полуроты с пушкой, без которых, осторожности ради, не пускались в путь.
Оказия могла притти каждый день, но могла и задержаться. А боли в голове, усиливавшиеся после каждой ванны, измучили Михаила Глинку до того, что он вовсе вышел из повиновения Лазарю Петровичу.
Глинка уходил из барака и просиживал долгие часы на вершине Железной горы. Заросли дикого винограда, цепляясь за кустарник, поднимались сюда и, достигнув вершины, терялись в густом лесу. Иногда, почти задевая крылом неподвижно сидящего человека, медленно проплывал орел.
Когда внизу, у палаток, зажигались вечерние костры, Глинка возвращался. Дождавшись беглого пациента, Лазарь Петрович только разводил руками и возлагал последние надежды на действие кислых вод.
Оказия наконец, явилась. Дорожный караван благополучно выбрался с Железной горы и, миновав степи, без приключений вступил на безлесные пригорки Кисловодска. Считанные домишки весело переглядывались среди буйных трав, способных укрыть всадника. На этих пряных травах был крепко настоен прозрачный воздух. В дальних лесах послушная календарю осень уже обрывала пожелтевшую листву, но Кисловодск сохранял свежесть и зелень, будто ни зной, ни осень не были властны здесь, у истока животворящих вод.
Как будто все благоприятствовало лечению. Но стоило Глинке погрузиться в колючий нарзан, как он едва выбрался оттуда. Ванны при восьми градусах оказались другой крайностью, в которую вверг его Лазарь Петрович. Повторные опыты только прибавили бессонницу к прежним недомоганиям.
– Опять жалуетесь? – развел руками Лазарь Петрович.
После бесполезного купания строптивого пациента и в серных, и в железистых, и в кислых водах медик решил:
– Загадочный вы случай, или, прямо сказать, terra incognita[45] для медицины! – и немедленно отменил нарзан.
Хмурясь и совестясь самого себя, энтузиаст природы и минеральных вод Лазарь Петрович вернулся к презренной латинской кухне. Это не были, впрочем, аптечные микстуры. Плодом вдохновения смоленского медика явились на этот раз настойки из горьких трав на добром вине. Настойки способствовали восстановлению аппетита, но головные боли и бессонница сопротивлялись им с редким упорством. Должно быть, проклятые хвори только и ждали путешествия на Горячие воды, чтобы, собравшись всем сразу, отпраздновать победу именно здесь.