– Илья, умываться! – громко крикнул Глинка.
Умывшись, он внимательно осмотрел нарывы. Они быстро заживали, будто их никогда и не было.
– На завтра заказывай лошадей, – сказал он Илье и стал с наслаждением плескаться в свежей воде.
Выздоровление пришло так же быстро, как внезапно напала эта непонятная болезнь. Глинка подумал даже, что теперь он выздоровел навсегда. Он вышел к хозяйке, отобедал с нею, потом обошел весь дом.
– Вот и еще раз приютил ты путника в беде, и за то низкий поклон тебе и твоим хозяевам! – вслух сказал Глинка, а в душе, как и в детстве, разгоралось желание: скорее домой, домой!
Выезд из Орла пришелся на воскресенье. В соборе только что отошла ранняя обедня. Веселый звон колоколов долго провожал коляску.
Высоко в небе мирным стадом сбродили тучи. Осень давно собрала с полей последний колос, а кони закладывали новую борозду, и мужики наотмашь крестили землю новым зерном.
Глава четвертая
В клетке, которая была просторнее других, поселился соловей. Не курский, конечно, не каменовская птица – где ее достанешь? Обитает в клетке ельнинский бесфамильный соловей. Ему бы по званию быть в почете у прочих птиц, да птичья мелкота с этим не согласна: «Соловей-то ты – соловей, да ведь тутошний, в той же новоспасской засеке вылупился». А соловью спорить тоже нет охоты. Малую трельку бросит и опять насупится. А если желательно кому слышать зеленухин ход или лешеву дудку – милости просим в лесную тишь!..
Где же в самом деле видано, чтобы слушать соловья, расположась на диване, да еще в жарко натопленной комнате и с беличьим халатом на плечах? Но именно так часами лежал на диване в своем птичьем царстве новоспасский наследник, вернувшийся с Горячих вод. А наслушавшись птичьих голосов, переходил в соседнюю комнату, к роялю.