– Не жалуюсь, друг мой, – сказал Иван Николаевич сыну, – но и пасовать не намерен. Кое-что сызнова начну… авось… – Батюшка махнул рукой и улыбнулся: – В том и суть, чтобы действовать!.. Неужто не поставлю суконную мануфактуру?.. А ты поезжай, друг мой, и, о службе думай. Просвещенные дипломаты нам не менее мануфактур надобны, я так сужу!..
Батюшка не обещал сыну большой помощи в Петербурге, зато насчет домашних припасов все предусмотрел. В столицу с баричем отправлялись дядька Илья, тезка тому Илье, что путешествовал на Горячие воды, и дворовые Яков и Алексей. Не знал, конечно, Иван Николаевич, что Яков уже изрядно управлялся с виолончелью, а Алексей метил в скрипачи. Все это обошлось не без помощи Мишеля, но где же было усмотреть Ивану Николаевичу, что музыка все больше полонила новоспасский дом?
А на Острове муз горели уже вешние огни. На Десне все больше становилось талых тропок. Над островом перед домом все дольше стояло солнце. Должно быть, на остров возвращались, наконец, музы. Поля в самом деле была права: кто же забывает родимый дом?
Рождение музыканта
Глава первая
Беспокойные тени бегут от пылающего очага и тонут в холодной глубине зала. Сумрак ночи все больше сгущается там, под невидимыми сводами, и медленно ползет к живительному очагу.
Пусть бушует в очаге пламя – юные сердца еще не ведают палящей силы страсти, невинность и дружба властвуют ими. Черноокая Матильда готова разделить свою приязнь между мечтательным Вильфридом и мужественным О'Нейлем, а юноши готовы отдать жизнь за счастье подруги.
– Я покинул забавы юности и избрал в подруги мечту… – поет, играя на лютне, Вильфрид.
Так сидят они втроем у мирного очага в старом замке рыцаря Рэкби, в славном графстве Йоркском, и безмятежно текут короткие, как мгновения, часы…
Глинка снимает усталые руки с клавиатуры и, сидя за роялем, растерянно оглядывается, потом медленно возвращается из дальнего графства Йоркского в Петербург. Вместо замка рыцаря Рэкби перед ним его собственная квартира в Коломне, снятая в доме купца Фалеева после приезда из Новоспасского в столицу. На неразлучном тишнеровском рояле, на нотной подставке, стоят листы, исписанные его рукой. Здесь набросана и та песня, которую только что пел Вильфрид. Впрочем, под нотной строкой нет ни единого слова, как нет еще слов ни под одним наброском к будущей опере «Матильда Рэкби».