– Назад, Бертрам!.. – приказывает ему, не отрываясь от рояля, Глинка.
Он недоволен картиной бегства. Сочинитель оперы. снова склоняется над клавишами, и висельник Бертрам сызнова совершает свой побег…
А чиновничий Петербург уже свершает свое обычное утреннее шествие. С Охты, из Коломны, с Петербургской стороны, из Галерной гавани поспешают к присутствиям копиисты, подкопиисты, коллежские регистраторы и прочие чины, не чающие никакого движения вверх. Позднее на улицах появляются титулярные и надворные советники. Своим появлением они предвещают, что близится час, когда покатят в министерства их превосходительства. Наконец явление звезд на сановных мундирах заканчивает размеренное по табели о рангах движение чинов.
Нельзя, однако, сказать, чтобы титулярный советник Глинка безошибочно нашел свое место в этом вечном движении. Случалось, что будит, будит его дядька Илья и, отчаявшись, зовет на помощь будущего виолончелиста Якова и скрипача Алексея. Тогда будят они титулярного советника уже на три голоса и тащат с него пуховое одеяло во все шесть рук, а Михаил Иванович погрозит кулаком, отвернется к стене и снова погрузится в грезы. Мало ему страшных происшествий в замке рыцаря Рэкби. Вместе с Вальтер-Скоттом наблюдает он, как сходятся на бой войска в долине Марстонской.
– За бога и государя! – восклицают, гарцуя на конях, слуги короля, сподвижники старого рыцаря Рэкби.
– За бога и свободу! – ответствуют им суровые приверженцы Кромвеля.
Даже во сне Глинка слышит кипение боя, стальной скок рыцарей, мерную поступь полков парламента и звонкое блистание скрещенных мечей.
– За бога и короля!..
– За бога и свободу!..
– Бога для, вставайте, Михаил Иванович! – этот скрипучий голос все чаще врывается в сумятицу битвы.