Когда они пришли туда, там уже волновалось человеческое море и в суматохе ничего нельзя было понять.
Лейб-гренадеры, освободившиеся от караулов в Петропавловской крепости, перебежали через Неву; предводительствуемые офицером-патриотом, они легко могли смять растерявшийся караул и захватить Зимний дворец со всей царской семьей. Самодержец пребывал в это время в неопределенности, между троном и Адмиралтейским бульваром. Но гренадеры, не найдя своих, повернули прочь от дворца и присоединились у Сената к московцам.
Восставшие еще могли бросить на весы истории одну или две пушки. Но и гвардейский экипаж, спешивший на помощь тем, кто стоял в каре у Сената, вышел из казарм без пушек и без боевых патронов.
Однако все ошибки можно было еще исправить, если бы те, кто вывели восставших солдат на Петровскую площадь, сохранили волю к действию и не боялись сочувствующей толпы больше, чем войск Николая Павловича.
Но быстро угасал, растворяясь в сумраке, день, и томительно долго бездействовали командиры боевого каре.
Толпы народа то катились сюда, как волны, воодушевленные примером беззаветною мужества, то отливали, пораженные бездействием восставших войск.
Трудно было заметить, что делали среди этой многотысячной толпы Глинка и его попутчик. Когда человеческая волна подхватила их и понесла к Сенату, Глинка едва не вскрикнул, пораженный раскрывшейся перед ним на миг картиной. Перед строем восставших московцев как ни в чем не бывало прохаживался штабс-капитан Александр Бестужев, адъютант его светлости герцога Вюртембергского. Издатель «Полярной звезды» прохаживался своим обычным, неторопливым шагом.
Если бы не дальнее расстояние, Глинка готов был поклясться, что там же мелькнула долговязая фигура Кюхли, а дальше в кого-то целил из пистолета молодой человек в сильно поношенном лиловом сюртуке.
Толпа снова отхлынула, теснимая кавалергардами, пошедшими к Сенату в атаку. И тогда Глинка увидел Льва Пушкина, размахивавшего на ходу палашом. Но размахивал оружием Лев Сергеевич вовсе не там, где навстречу кавалергардам защелкали выстрелы из каре. Лев бежал, ничего перед собой не видя, в сторону Невского.
– Лев! – Глинка схватил его за руку.