– Так сегодня у меня и познакомишься.
Наемный лакей, заглянув в кабинет, вызвал хозяина для неотложных распоряжений. Вернувшись, Соболевский спросил Глинку:
– Ты завтра окончательно едешь?
– Окончательно.
– Так мы тебя до заставы с цыганами проводим.
– Помилуй! – ужаснулся Глинка.
– А чего же миловать? Законтрактованы цыганы на всю ночь, а день мы, как водится, по пути прихватим.
Глава шестая
Во всех трех комнатах холостой квартиры Соболевского стоял дым коромыслом. Столы были раскинуты не только в столовой, но и в спальне. В кабинете варили жженку. Ветхий дом, прикорнувший на углу Собачьей Площадки, ходил ходуном, а гости все прибывали.
Душевные разговоры мешались с отчаянными спорами. Называли имена Гёте и Шиллера, Вольтера и Байрона. И все это происходило между жженкой и переборами гитарных струн.