– Пишу теперь «Ответ соловью», – продолжал Дельвиг. – Должно быть, нет воли на Руси и певчим птицам.
– Однако напоминаю давнее ваше обещание, Антон Антонович, насчет русских песен, – Глинка улыбнулся. – Сколько ни сажают певцов в железа, вместо них будут петь другие.
– Да… – согласился Дельвиг, – будут петь…
Он показывал Глинке свои стихи, писанные в подражание народным песням, и толковал о своеобразии метров. Глинка слушал, просматривая тексты.
– Вот на эти слова «Ах ты, ночь ли, ноченька» мне хотелось бы попробовать, – оказал он.
– Сделайте милость! Принадлежу к усердным поклонникам вашего таланта. Если не обогатил я поэзии моими песнями, то уверен, что послужу через вас отечественной музыке.
– А я бы, пожалуй, и на эту покусился, – продолжал Глинка.
Дельвиг присмотрелся.
– «Дедушка, – девицы раз мне говорили…» Вручаю в полное ваше распоряжение.
Из гостиной все еще доносилось пение.