Ты песен Грузии печальной:

Напоминают мне оне

Другую жизнь и берег дальный…

А сбоку листа размашисто помечено для памяти: отослать куда следует.

И стихи попали к Михаилу Глинке. Несколько дней он с жаром работал над пьесой, сочетая с музыкой пушкинское слово.

А когда романс был окончен, сочинитель принял свои меры: ноты были убраны в дальний ящик письменного стола и закрыты на ключ. Автор ждал случая для обнародования пьесы.

В октябре с Украины вернулись Дельвиги. Возобновились еженедельные сходки поэтов, литераторов и музыкантов. К певцам прибавился новый солист, Николай Кузьмич Иванов. Наставляемый Глинкой, он преодолел робость. Коронным номером его был «Соловей», романс, сочиненный на слова Дельвига московским композитором Алябьевым. Дамы были в восторге от Иванова. Глинка говорил Дельвигу:

– На редкость счастливый напев схвачен сочинителем. И какие в нем возможности: вариации в уме сами родятся!

– А знаете ли, какая печальная участь постигла Алябьева? – спросил Дельвиг.

Глинка знал. Еще в Москве ему рассказывали грустную повесть музыканта, сосланного в Сибирь.