– Покажи что-нибудь, – попросил Глинка.
– Изволь, – согласился Мельгунов. – Сколько памяти хватит, все покажу.
Мельгунов играл много, потом спросил Глинку:
– Ну, каково на твой вкус?
– Торопка поет добре, – отвечал Глинка. – Девушки поют тоже добре, только думаю я, что не с того нам начинать.
– Вот мы и подошли, наконец, к твоей опере! – воскликнул Мельгунов. – Теперь ты показывай.
Глинка сел за рояль. То играл и напевал, то опять беседовали друзья.
– Все теперь понял! – торжественно заявил Мельгунов. – И горестно, и сладко, и сердце бьется… А где же Марья Петровна? – воскликнул, оглядываясь, Мельгунов.
Хозяйки дома уже не было в кабинете.
– Ты должен простить Мари, – объяснил Глинка. – Она захлопоталась со сборами в деревню, а мы до глубокой ночи заигрались.