Он, как гостеприимный хозяин, пригласил меня на завтрак, и мы в его автомобиле поехали в санаторий летчиков, расположенный на окраине города. Дорогой Виктор Феофанович с увлечением рассказывал мне о своей школе, о советских самолетах, о их изумительных боевых качествах и больше всего — о молодых летчиках, обучающихся в школе.
— Замечательный народ наша молодежь! Какая у них хватка, цепкость, какое, я бы сказал, неудержимое желание поскорее отправиться на фронт бить захватчиков! Работать с такой молодежью наслаждение!
Мне хотелось узнать от Чистякова о его личных боевых делах, и я спросил его об этом. Но он не ответил на мой вопрос, сказал только:
— Да, теперь мы по-настоящему научились бить врага, и летчики нашей страны своей работой заслужили любовь и уважение родины.
Я почувствовал, что скромность не позволяет ему говорить о своих подвигах, что он считает их обычным боевым делом, на которое способен каждый летчик Советского Союза.
Санаторий занимал большой дом, в одной из комнат которого был приготовлен завтрак. Мы не успели сесть за стол, — в комнату вошел лейтенант в комбинезоне и шлеме. Видно было, что он только что вернулся с аэродрома.
— Разрешите, товарищ майор?
Чистяков слегка нахмурил брови:
— Опять со своей просьбой?
— Опять, товарищ майор.