Подгоняя арестованных прикладами, каратели повели Ивана Васильевича и его товарищей к поезду Меллер-Закомельского, стоявшего на главном пути. Избитых, с окровавленными лицами бросили читинских большевиков в товарный вагон, находившийся в голове генеральского поезда. На вагоне мелом — крупная надпись: «Для допроса».
Поезд тронулся на восток.
…Медленно, точно подкрадывающийся зверь, продвигался поезд карательной экспедиции. Подолгу стоял он на разъездах и двигался дальше лишь тогда, когда комендант карательного поезда убедится, что впереди нет засады, нет «революционного эшелона», которого все время сильно опасались каратели. По составленному лично Меллер-Закомельским плану идущие навстречу карателям «поезда останавливаются у входного семафора и подходят на станцию уже оцепленными. На случай, если такой революционный поезд не послушает семафора и попытается прорваться, на другом конце станции будут поставлены орудия, обязанность которых будет разнести паровоз.
Пассажиры вошедшего на станцию поезда не выпускаются из вагонов под угрозой применения силы; в вагоны входят офицеры с несколькими нижними чинами и производят осмотры».
В ночь на 17 января поезд карателей пришел на станцию Мысовая.
Следующие два дня глава карательной экспедиции наводил «порядок» на этой станции. Меллер-Закомельский не брезговал доносами уголовных элементов: один из местных жителей-поселенцев, отбывший каторгу за убийство, сообщил карателям фамилии «местных пропагандистов», как называли на Мыеовой членов революционного комитета. Меллер немедленно распорядился арестовать их всех.
Арестованы доктор, фельдшерица, трое телеграфистов. Отряды карателей производили повальные обыски в станционных зданиях, в депо, на водокачке. Меллер-Закомельский намеревался даже послать отряд для поисков оружия у местных жителей в окрестную деревню Посольск, находившуюся от станции Мысовой в десяти верстах. Станция и поселок при ней точно вымерли. Офицеры-каратели могли по одному лишь подозрению «в сочувствии революционерам» арестовать и расстрелять любого жителя.
Теплушка в голове поезда карателей с пометкой мелом «Для допроса» усиленно охранялась: каждые два часа с обеих сторон вагона сменялось по двое часовых с винтовками. Плотно закутавшись и надвинув башлыки, они размеренно ходили взад и вперед, постукивая валенками, — мороз доходил до тридцати пяти градусов.
В теплушке холодно и мрачно. Тускло светит фонарь, привинченный к потолку. На полу лежат связанные люди.
— Руки совсем одеревенели… Чуть не до кости связали, проклятые, — проговорил сосед Бабушкина.