Приблизившись к рифу, «Сенявин» лег в дрейф, чтобы лучше осмотреться. На берегу виднелись густые кокосовые рощи и во многих местах дымы. Из-за северной оконечности острова вскоре стали появляться одна за другой лодки под парусами, их набралось до сорока.
В больших лодках находилось по четырнадцать человек» в маленьких — по два. Туземцы издали начади петь, плясать, махать руками. К берегу шлюпа приставали охотно, но на судно, несмотря на приглашение, подняться не хотели, за исключением одного, которого удалось заманить жестяной банкой из-под краски. Когда он вошел на палубу, ему сделали несколько мелких подарков в том числе и так понравившуюся жестянку.
Наружность островитян производила весьма неприятное впечатление: дикие, с выражением недоверчивости лица, глаза, налитые кровью, неугомонная возня — представляли резкую противоположность скромному виду юаланцев.
Проведя около трех часов среди шумной флотилии, шлюп снялся с дрейфа и пошел вдоль южного берега на запад. Постепенно все лодки отстали. Один только островитянин, гость сенявинцев, упорно не желал покинуть шлюпа, несмотря на старания моряков объяснить ему, что он удаляется вместе с судном от своей лодки. Причина этой настойчивости скоро выяснилась: заметив, как Литке стал недалеко от него с секстаном и начал астрономические наблюдения, он сделал прыжок, — схватил секстан и с остервенением» силился его вырвать из рук наблюдателя. «Дерзость его была так. неожиданна, — говорил Литке, — что стоявшие, возле меня матросы не вдруг спохватились мне помочь, и я, изрезав только руки о края инструмента, мог его спасти от дикаря, который, видя неудачу, нырнул в воду и поплыл к своим лодкам».
Проходя вдоль рифа, около трех часов пополудни заметили пролив и бухту, для осмотра и промера которых послали шлюпку под командой лейтенанта Завалишина.
Здесь «Сенявина» опять окружили туземные пироги с дикарями, которые шумели, кричали и плясали. Во многих пирогах лежали связки стрел и мешки с каменьями. Заметив, что моряки обратил», внимание на стрелы и камни, дикари стали тщательно закрывать их рогожами. Несколько пирог подходило к шлюпу; туземцы меняли: на гвозди кораллы, раковины, плоды, рыбу, зонтики. Команда за кухонный нож выменяла себе щенка.
Завалишин возвратился через полтора часа, выполнив лишь» часть заданной работы: он был тесно окружен лодками островитян, которые мешали ему работать, шумели, бросали в его шлюпку кокосовые орехи, палки и ветки деревьев. Перед заходом солнца все; островитяне возвратились домой.
Утром шлюп приблизился почти вплотную к рифу и пошел вдоль него в самом близком расстоянии. Несколько дикарей стояли наг рифе и лаяли по-собачьи, когда шлюп проходил мимо них в одном месте были замечены проливчики и небольшая лагуна. Литке послал шлюпку, под командой Нозикова, осмотреть пролив и произвести промер.
Шлюпка, производившая промер, возвратилась на «Сенявин». В осмотренных проливе и лагуне оказались очень малые глубины и не нашлось хорошего якорного места. Обойдя вокруг острова, шлюп снова подошел к проливу и лагуне, которые были частично» осмотрены Завалишиным. Здесь «Сенявин» снова лег в дрейф, и тот же офицер был отправлен для довершения своего исследования. Ему было приказано поднять на шлюпке флаг, если туземцы, проявят враждебность.
Через некоторое время со шлюпа увидели условленный знак, «Сенявин» немедленно подошел возможно ближе к берегу и сделал выстрел из пушки. Вскоре Завалишин возвратился на судно и сообщил следующее: «Для осмотра прохода между рифами и отыскания якорного места в лагуне я отправился на гичке. Я нашел две бухты, соединенные проходом в 100 м шириной, во внешней глубина от 40 до 50 м, а во внутренней — от 30 до 45 м. Когда я отвалил от борта «Сенявина», около меня не было ни одной туземной лодки. Во внешней бухте меня нагнали все пироги, державшиеся около шлюпа, а во внутренней — к ним присоединилось такое же число с берега, так что я насчитал около себя до» сорока лодок, в которых было не менее двухсот островитян. Сначала они только плясали, шумели, предлагали моим гребцам свежие плоды и прочее и, хотя стесняли и мешали работать, но не «обнаруживали враждебных намерений. Но дерзость и докучливость их постепенно возрастали. Наконец, они нарочно стали заезжать под нос гички и, хватаясь за нее руками, покушались снять уключины и румпель. Один дикарь вынул было связку со стрелами а собирался в нас стрелять, но на него так громко закричали с других лодок, что он их опять поспешно спрятал.