У меня уже исчезло ощущение, что я нахожусь на теле, движущемся с ускорением. Мне казалось только, что я стал какой-то удивительно тяжелый и тонкий. Через две минуты приток горючего был прекращен, а еще через две секунды исчез всякий эффект ускорения. Я свободно покачивался в середине наблюдательной камеры.
— Ну-с... — проговорил Мюллер, — свернем гамаки и устроимся поудобнее.
Отправляясь в путешествие вокруг луны, я знал, что мне придется пережить много неожиданностей, но я все же был потрясен всем происходившим со мною. Я свободно парил в камере; самого незначительного движения было достаточно, чтобы перенестись в любое место камеры. Только сейчас я заметил целый ряд ременных поручней, висевших всюду по стенам. Не будь их, нам не удалось бы найти твердой точки опоры.
Окна[2] излучали какой-то холод и темноту, хотя в тех местах камеры, куда падал необычайно яркий солнечный свет, вскоре стало довольно жарко.
Само солнце напоминало ослепительный диск на совершенно черном небе. Защитив глаза рукой от света, я стал постепенно различать на небе отдельные звезды. Они казались мне ярче, чем в самую темную ночь. Небо не было иссиня-черным, как у нас по ночам, а имело своеобразный буроватый оттенок, как покрытая сажей фарфоровая пластинка. Около Млечного пути небо было светлее.
Не совсем темный цвет неба объясняется присутствием множества невидимых неподвижных звезд, а буроватый оттенок — отсутствием синеватого отсвета нашей атмосферы.
Нам казалось, что мы парим посредине какого-то неизмеримо огромного шара. С одной стороны виднелась земля, занимавшая приблизительно третью часть нижнего небесного полушария. С другой стороны пылало солнце, окруженное своеобразным светлым блеском, который имел форму продолговатого четырехугольника. Это так наз. зодиакальный свет, вызванный чрезвычайно малыми зернышками пыли, носящимися вокруг солнца. Затенив глаза от солнца ладонью, я увидел, что оно окружено лучами. Это и есть солнечная «корона», видимая с земли только при полном солнечном затмении. Неподалеку от солнца виднелся довольно светлый диск, похожий на круглое матовое стекло, — это была луна. Она повернулась к нам своей ночной стороной и была освещена только с земли. Лишь через два дня мы смогли бы наблюдать ее при солнечном свете. Поразительная картина!..
Самого незначительного движения было достаточно, чтобы перенестись по воздуху в любое место камеры...
Но нельзя сидеть сложа руки, — надо производить астрономические наблюдения. Под парашютом у нас помещалось большое вогнутое зеркало, которое служило объективом для нашего телескопа, а небольшой бинокль в наблюдательной камере играл роль окуляра. В трубах с темной внутренней поверхностью не было никакой надобности, так как небо было черным, не было надобности и в тяжелых штативах для установки телескопа; отдельные части были лишены веса, их можно было поставить так, как это нам было удобно. Те приспособления, которые на земле служат опорой для всего телескопа, здесь оказывались совершенно излишними. Телескоп увеличивал приблизительно в 100.000 раз, — мы могли позволить себе такую роскошь, так как здесь не было мерцающего воздуха.
— Надевайте ваш защитный костюм, — проговорил Мюллер, мы выйдем из наблюдательной камеры, и вы поучитесь передвигаться в космическом пространстве.