Мюллер ел с завидным аппетитом, я же с трудом мог проглотить кусок.
У меня было такое ощущение, будто чья-то рука стиснула мне грудь и сдавила пищевод. Но вместе с тем не было ощущения болей или тошноты. Как странно! Уколол себя булавкой, но не чувствовал никакой боли.
— Профессор! — раздался голос Мюллера. — Вам следует принять бромурал. А потом постарайтесь заснуть. На вас сказывается отсутствие эффекта ускорения и возбуждение от первого полета.
Мюллер сунул мне в рот пилюлю, затем вынул из провизионного ящика бутылку с малиновым соком и приложил горлышко к моим губам. Я хлебнул, поперхнулся, но в конце концов проглотил пилюлю.
— Послушайте, Мюллер, из бутылки пить неудобно. Разве мы не взяли с собой рюмок?
— Рюмок? — смеясь, переспросил Мюллер. — Как же, взяли, даже две, но как же вы нальете в них жидкость?
— Ну, как-нибудь налью.
— Пожалуйста, возьмите для опыта бутылку с водой, — жаль тратить малиновый сироп.
Я наклонил бутылку, но ни одна капля не вытекла из нее. Меня это взбесило, и я потряс бутылку. Оттуда сразу выбрызнула вода, но не осталась в подставленном стакане, а выскочила из него, как бы ударившись о какую-то эластичную резиновую стенку. В стакане осталось только две-три капли. Из остальной воды образовалось множество шарообразных капелек, которые носились по камере, отскакивая от стен, а кое-где оставались висеть на стене, распадаясь на более мелкие части. В конце концов вся наблюдательная камера наполнилась, как роем комаров, летающими водяными капельками.
— Да, не могу не согласиться с фактом! — проговорил я.