Соня спешно принялась наводить порядок. Она постелила на стол чистую газету. Сложила в ровную стопку все книжки. Потерла носовым платком аккумуляторную лампочку, ярко светившую под низким потолком. Места в кузове грузовика было так мало, что прибирать после этого стало нечего. Она еще раз поправила одеяло на постели, взбила белоснежную подушку и перевесила с гвоздя на гвоздь свою шинель.
Затем она глянула в зеркальце, пожалела, что нет пудры: нос слишком блестел, и решила надушиться. Вынула из вещевого мешка флакон, раскрыла и второпях уронила, пролив почти весь остаток «Красной Москвы».
Глава 7
Вечером Николай подолгу просиживал в землянке за столом, сколоченным из досок от консервного ящика. Он зубрил немецкие слова и фразы, читал, писал письма, вызывал к себе бойцов и вел с ними разговоры, как он в шутку выражался, о «высоких материях». Горела лампа-коптилка, сделанная из гильзы снаряда. Огонь печурки — тоже из крупнокалиберной гильзы — бросал на стены, сложенные из тонких стволов березы, желтые и розовые блики. Тихо посапывал в углу ординарец, закончив беготню по бесчисленным поручениям командира.
В дверь постучали.
— Разрешите?
— Да, да, — Николай поднял голову, отрываясь от начатого письма.
Вошел автоматчик и отрапортовал, волнуясь:
— Товарищ гвардии лейтенант! Младший сержант Чащин… По вашему приказанию.
— Садись.