Тот снял шапку и, скрадывая дыхание, присел на краешек чурбака, заменяющего стул. Он чувствовал, что вызван не к добру, и держался неловко, хотя не сознавал за собой никакой вины.
— Знаешь, зачем я тебя вызвал? — строго начал Николай, потирая пальцами лоб.
Тот испуганно поднял глаза.
— Нет, не знаю, товарищ гвардии лейтенант.
— Я с твоей мамашей переписываюсь.
Боец сразу сообразил, о чем будет речь. Улыбнулся, облегченно вздохнул, но встретился с серьезным взглядом командира и снова потупился.
Николай продолжал:
— Она тебе часто письма пишет?
— Часто.
— Когда последнее получил?