— Вот, смотрите, товарищ полковник, — объяснял Николай. — Они не могут использовать ту башню для наблюдения за нами. Эти высоты, где проходит линия фронта, закрывают наши позиции, как и отсюда нам не видно вражеской обороны. Из той башни видна только макушка нашего за́мка. Но зато оттуда такой обзор всех немецких позиций и всего их тыла дальше, что лучшего «НП» и не придумаешь…
Полковник следил за выражением его лица, освещенного разгоревшимися глазами.
— Вы не верите, товарищ полковник? Вот посмотрите. — Николай вынул из планшета потрепанную, нивесть где добытую немецкую карту. — За грядой холмов — низменность, вот — даже болота. По ним и надо туда пробираться. И под нашим наблюдением будет вот какой квадрат. Тут и перекресток дорог, и третья линия обороны немцев, и все их артиллерийские позиции.
— Да. Поле наблюдения отличное… Но все-таки, это рискованная штука, Погудин, — призадумался полковник, внимательно выслушав. — Итти прямо к немцам. Тут может быть масса случайностей.
Комбрига увлекал замысел Николая. Тем более, что маршрут будущего наступления бригады проходил как раз через те места, где стоял второй за́мок. Сделать такую разведку — очень заманчиво. Но он боялся в случае неудачи потерять командира десантного взвода. Комбриг давно мечтал, еще никому не говоря об этом, выделить взвод Погудина в самостоятельное подразделение. Создать из него специальную группу, которая просачивалась бы впереди наступающих танков в тыл противнику и диверсионными способами подготовляла бы успех боя. Командовать такой «паникой», как он условно называл эту группу, должен Погудин. Его взвод это — ртуть: подвижен, проникает в любую щель, умеет быть невидимым и, когда нужно, мгновенно собирается в кулак.
По командиру судят и о бойцах. Полковник видел в каждом солдате этого взвода будущего Погудина. «Таких надо беречь на большие дела и не посылать в это рискованное предприятие», — раздумывал полковник.
— Ты уверен, что твои автоматчики подготовлены к действиям в тылу противника?
— Смогут, — с жаром ответил Николай.
— Хорошо, — решил полковник. — Я сейчас поеду на передний край, попробую пробраться на «НП» артиллеристов и разглядеть, все поближе. А после отбоя — ко мне, на инструктаж. С начальником штаба все обмозгуем, свяжемся с общевойсковыми частями. Подбирай пять бойцов, не больше, и связиста с радиостанцией. Будем готовиться.
Николай отобрал пятерых лучших бойцов. Добродушный силач, «дважды отважный» Яков Перепелица считался мастером рукопашных схваток. Тихий задумчивый Семен Чащин — «специалист карманной артиллерии» по бросанию гранат не имел себе равных. Без своего незаменимого адъютанта, самого маленького во всем взводе, Пети Банных Погудин не мог никуда отправиться. Бойкий и хитрый Миша Бадяев был отличным стрелком, карие глаза его считались самыми зоркими. Белокурый бледный юноша Андрей Ясков, как бывший слесарь, слыл мастером на все руки: он и шофер, и повар, и оружейник.