— Ты в него влюблена?
— Что ты? С ума сошел. Какая может быть на фронте любовь?
— А почему же нет?
— Нет, — решительно сказала она. — Когда занят большим, настоящим делом, то все остальное, что к нему не касается, должно отойти на «потом». Когда посвящаешь себя такому делу целиком, силы больше.
Он, приподнявшись на локте, засмотрелся на нее. А Соня вспомнила глаза капитана. Они говорили ей без слов: «Будь сильнее, девушка! Нам иначе нельзя: мы гвардейцы». И она себя чувствовала сильной, потому что уже верила: разведчики придут. Ей так хотелось этого! Конечно, они вернутся, у бригады будет снова Погудин. И, кто знает, может быть в том, что он вернется, есть и ее заслуга — трехдневный напряженный труд радистки. Соня стояла прямая, гордая. Щеки ее разгорелись, глаза блестели. Так бывает, когда человек после тяжелого переживания вдруг лихорадочно загорится хорошей светлой мыслью.
Она сейчас казалась Юрию такой близкой и родной, как никогда прежде. И никогда она не была еще так хороша. Он взял ее за руку.
— Соня!
— Ой, я и забыла! — спохватилась вдруг девушка и выдернула руку. — Мне сегодня еще надо составить отчет о состоянии аппаратуры. Пойдем, проводи меня. Ну! Подал бы шинель, — сказала она с упреком, одеваясь. — Вот мы с тобой еще школьные товарищи, а ты такой невнимательный, равнодушный.
— Соня, выслушай меня…
— Юра! — Она серьезно посмотрела ему в глаза. Он заулыбался, и Соня рассердилась на себя, что не смогла взглядом сказать того, что нужно. В голосе ее зазвучало раздражение. — Ты бы лучше подумал, как скорее стать другим. Вот подожди, я тебя еще на комсомольском активе бригады как-нибудь пропесочу. Вялый. Целый день на постели валяешься, когда сейчас все к боям готовятся. Что это такое? Неживой ты, что ли? Как только ты в разведку попал? Неужели и воюешь ты также вяло?