Михаил Пименов выстрелил прямо, как было заряжено, осколочным, и попал точно в черный крест на желтом боку. Но снаряд взорвался, едва коснувшись брони, и не повредил ее. Юрий начинал горячиться.
— Бронебойным! Огонь!
Танк без его команды подался еще вперед на два-три десятка метров и снова встал. Юрий приник к смотровому триплексу. Пока заряжающий подал снаряд, вражеская самоходка успела развернуться и стала брать орудием угол возвышения.
Кто успеет раньше? Весь экипаж прильнул к триплексам. Вот уже виден черный овал немецкого жерла. Сейчас орудие подымется еще. Черный овал станет круглым… Пименов, оттопыривая губы, вертел ручку прицельного механизма. Губы его топорщились все больше и больше и, когда вытянулись до предела, он нажал спуск. Танк дрогнул и помчался дальше. Радист застрочил из пулемета. Сзади десантники бросились «на-ура». Миновав зажженную немецкую самоходку, в которой лопались снаряды, машина влетела в деревушку.
Юрий словно был подхвачен волной, которая неумолимо несла всех на врага. Он видел и чувствовал, как безудержно рвались вперед автоматчики, его экипаж. Их боевой пыл так зажигал, что Юрий не мог оставаться безучастным. И он, очертя голову, бросился в этот поток.
Впереди стояло еще пять «фердинандов». Юрий распахнул люк и высунулся наружу, придерживая на горле ларингофон. Ему было жарко.
— Бронебойный! Бей по порядку!
Танк Юрия оказался в тылу у вражеских самоходок. Те перестреливались с машинами на бугре перед деревней. Меж домами бегали немцы. За ними гонялись автоматчики в белом. Рвались гранаты и раздавалась автоматная перепалка. Пименов поджёг крайнего «фердинанда», попав в мотор. Остальные повернули и в четыре орудия зачастили по русскому танку.
— Прикрывайся, Ситников! — командовал Юрий и даже пошутил: — А то еще попасть могут.
Он почувствовал себя необычайно сильным. Ему казалось, что экипажи всех трех танков — это частицы его самого, и все идет точно по намеченному им плану. Он глазами поискал Николая, но автоматчики в одиночку, по-два, появляясь и исчезая, сновали в разных концах деревни. В маскировочных костюмах они все выглядели одинаково, и их командира нельзя было отличить от других.