— Лейтенант! «Буря» отвечает. Что сказать? — спрашивал радист.
— Передай: «Сокол» взят. Потерь не имею. Жду приказаний комбата.
Ощущение какого-то неиспытанного им и еще неясного единства с товарищами вызвало желание подойти к двум другим машинам своего взвода. Он расспросил танкистов, в порядке ли моторы, нет или еще каких неполадок. Командиры танков были молодые, и Юрий казался им настоящим, лихим и бывалым разведчиком.
К танкам бежал Николай. Маскировочная рубаха на нем была разорвана, большой лоскут развевался за плечом, как белое крыло. Увидев Юрия, он замахал руками.
— Юрка! Вылезли? А мы уж тягач нашли. Немцы бросили. С длинным тросом. Вас вытаскивать из костра хотели. Молодцы! Трех «фердинандов»! Тебе везет.
Юрий дал пожать свою руку. «Видишь, — говорили его глаза, — какой я теперь сильный!»
Николай не понял этого взгляда и продолжал, оборачиваясь к остальным:
— Такой экипаж, как ваш — ба-альшая редкость. И вообще — здорово! С аппетитом сегодня действовали.
Юрий хотел показать Николаю, как он приклеил фотографию Сони у себя в башне, но подъехал передовой отряд. Он доложил майору, как послал две машины противнику в лоб, чтобы отвлечь его силы и внимание, а сам двинулся через лесок в обход и зашел самоходным орудиям с тыла.
— Вот, дьяволята, — басил Никонов. — И танкоистребителей поразогнали. Ишь, сколько «фауст-гранат» — и ни одной использованной. Так все целые и валяются со своими вояками.