— Все. — И Николай впрыгнул на подножку. Корреспондент уцепился за борт, словно намеревался задержать автомашину.
— А как фамилия командира танкового взвода?
— Лейтенант Малков, Юрий Петрович, гвардии! — выкрикнул Николай и помахал капитану рукой. — Счастливо оставаться! Бывайте у нас почаще!
Грузовик тронулся. Автоматчики запели песню, и трехтонка скрылась за углом.
Корреспондент пошел на мост, долго рассматривал починенный саперами парапет. Затем решил найти Малкова и через весь городок отправился, к бригаде. Улицы были запружены разгромленной вражеской техникой, трупами солдат противника, и капитан очень долго пробирался на противоположную окраину.
Он опоздал. Танков уже не было. По полю, где пятнами лежал выдуваемый ветром тощий покров снега, уходила на запад накатанная дорога. Половина солнца еще выглядывала из-за горизонта, да и та прикрывалась снежным облачком, поднятым танками.
Капитан сел на полураздавленную повозку с немецким военным скарбом, вытащил карандаш и блокнот и начал корреспонденцию, царапая левой рукой:
«Танки лейтенанта Малкова форсируют водную преграду».
Глава 11
С полмесяца продолжалось маневренное танковое сражение на полях Польши. Бои шли за дороги, за перекрестки и коммуникации. Советские танковые части разделялись на мелкие группы. Каждая бригада, имея маршрут на Запад, делала вылазки и рейды по флангам. К концу января в Польше не было ни одной дороги, по которой бы не прошли советские стальные машины, окрашенные в белый цвет. И белый цвет маскировки воспринимался как символ справедливости, чистоты и благородства.