— Не все, но есть, — скромно ответил Антон. — У нас в бригаде много коммунистов.
— А откуда ваша часть? Наверное, все москвичи?
— Нет, большинство с Урала.
— О-о! — Сталинградец улыбнулся и качнул головой. — А этот лейтенант, в маскостюме, хороший человек. Так запросто поговорил!
— Он всегда с бойцами. Это у него первый закон в жизни. Вот однажды он один, без своих ребят на немецкого майора наскочил, — не торопясь, с удовольствием начал Ситников, видя внимание пехотинцев. При этом он многозначительно глянул на Малкова. — Брали городишко и кладбище там было, противотанковые орудия немцев стояли. Артиллеристы у них разбежались…
— Дело в городе Пекошув было, — уточнил стреляющий Пименов. Он подошел к Ситникову и облокотился на его плечо.
— Ну, неважно, где это было. Ты, Мишка, всегда меня перебиваешь. Пора культурней быть: не первый год в армии служишь. Так вот, я и говорю: лейтенант бежал мимо кладбища, услышал немецкую ругань и — раз! — через забор. Один, без бойцов. А там майор стоит. Не майор, а зверь: с пистолетом в руках, зубами скрипит, матерится, что его артиллеристы от наших танков драпанули. И уперлись они носом к носу, глядят друг на друга. Немец пистолет наставил, а у нашего лейтенанта Погудина автомат за спиной, нож в ножнах, в руке только граната. И что, думаешь, получается? Наш лейтенант по привычке делает рукой вот так, будто у него позади целый взвод стоит, и говорит сам себе: «Погоди, ребята, не стреляй, мы его в плен возьмем».
— Правильно! Это у него в крови: всегда чувствует себя с бойцами, — снова не выдержал Пименов.
Ситников отстранил его:
— Неважно — в крови или в мозгу. А только смотрит лейтенант прямо фашисту в его проклятые глаза и говорит… Будто и не на него пистолет наставлен… Говорит: «Сдавайся, гад»…