— Вот тебе и Гитлерляндия… — растерянно проговорил он, снимая шлем и нахлобучивая его снова. — Нехорошо получилось.
Прибежали девушки. Они все плакали от радости, и та, что была из Чернигова, кричала: «Вот мы все! Трое!» Увидав, что гвардейцы поражены разбитым гробом, она сказала:
— Вы не удивляйтесь… Они всегда так… Везут — снаружи богато, даже страшно… А внутри — он голый, в бумажном мешке…
Вскоре вернулся разведывательный самолет и сообщил, что к Одеру двигается колонна немецких танков. Гвардейцы сразу помчались дальше, им навстречу.
Девушки, провожая их, стояли на перекрестке. У них были лица самых счастливых людей.
Десантники махали им на прощанье шапками. Старшина Черемных кричал, сложив ладони рупором:
— Эй! Черниговская! Тебя оставляем комендантом города! А телогрейку сохрани! После войны заеду в Чернигов на твоей свадьбе гулять.
Глава 12
Гвардейцы сидели в брошенном немцами доме, сушили портянки у чугунной печки и слушали словоохотливого санитара дядю Ваню. Он рассказывал все ту же бесконечную сказку:
— Так вот, значит, был этот самый богатырь Вихорь Вихоревич парнем вечно молодым, да неуемным. Сто лет прожил, а все ему на вид и за повадку давали только двадцать. Ходил он, вихрился по земле вольной походкой. Где ни появится — кружит, крутит, вертит — никому покою не дает. Была в нем живительная сила такая — при нем никто без дела сидеть не мог. Куда ни придет — люди горы начнут ворошить, реки вспять поворачивают. Глядишь — на болоте сады расцвели, в сухой степи — лес вырастает, рожь в оглоблю вышиной поспевает, картошка — в колесо уродится.