— Радиостанцию сожгли.
— Как? Когда? — подбежал к ней Юрий.
— Ночью сегодня. Мы отстали чуть-чуть: баллон заднего колеса спустил. Только все наши машины проехали — из лесу немцы на бронетранспортере выскочили… с пулеметом, — такой большой, как пушка… «Тридцатьчетверки» далеко прорвались, пехота за танками не поспевает — вот позади немцы и мечутся целыми шайками. — Соня вынула носовой платок и стала вытирать лицо. — Шофера убило, а машина загорелась.
— А ты как же? — с ужасом спросил Юрий.
Николай поставил стул и усадил ее у печки. Юрий не трогался с места, пораженный видом Сони. Она перехватила его взгляд, брошенный на ее порванные чулки и поджала ноги.
— Я выпрыгнула, как была, в одной гимнастерке. Ну, и… кругом темно.
— Одна?
— Нет, артснабженцы снаряды везли, закидали бронетранспортер гранатами и меня подобрали.
— Ну-ка, ребята, давайте сюда воды, мыло, полотенце. Сейчас приободрим сержанта, — распорядился Николай. — Ноги промокли? Снимайте сапоги!
Он занялся печкой. Затолкал туда все приготовленные бойцами дрова. Десантники тоже принялись хлопотать вокруг Сони. Это развеселило ее. Старшина Черемных принес из соседней комнаты мягкое кресло, пересадил ее и укутал своей шинелью: