— Разворачивай башню, — язвительно посоветовал Николай, — наводи пулемет.
— Ты что? С ума сошел? Это же мирное население — дети, женщины! — Юрий не понял иронии.
— Наконец-то ты начал кое-что соображать, — с усмешкой проговорил Николай. — Вот ты им и скажи: мы не германский народ пришли уничтожать, а фашизм.
— Ну тебя к чорту, с твоей политграмотой, — Юрий Нервничал. — Ты вот лучше скажи: приказано возвращать всех их обратно по месту жительства. Как вот их называть? Господа или граждане?
— Скажи просто: немцы. Им надо, как следует, объяснить, чтобы они нас не боялись. — Николай, видя нерешительность Юрия, перешел на тон, не допускающий возражения: — Давай, давай, говори: «Эй, немцы! Вставайте!»
— Немцы! Вставайте! — крикнул Юрий по-немецки.
— Громче кричи: вставайте, немцы! Идите домой! — диктовал Николай. — Мы вас не тронем, потому что мы пришли уничтожать фашизм…
Юрий переводил.
Сперва, робко поворачивая головы, привстало несколько женщин. Затем начали вставать остальные, Поднимая руки вверх. Глаза у всех были круглыми, остановившимися, во взгляде сквозь страх сквозило любопытство и недоверие. Потом немцы, поглядывая друг на друга, начали опускать руки.
На танках стояли автоматчики, из люков выглядывали танкисты. Их лица, освещенные ясными живыми глазами, были совсем непохожи на те, что рисовались на геббельсовских плакатах, развешанных на улицах Германии. В них виделась сила, смелость, благородство. Кто знает, что подумал старик в замасляной кожаной фуражке, когда он посмотрел на шлемы танкистов с красными звездочками, шагнул вперед, поднял кулак над головой: «Рот фронт»!