Что там творится, толком ей никто не говорил. Начальник штаба поехал туда на бронетранспортере и вскоре вернулся пешком, грязный, оборванный и злой. Когда Соня спросила его, как у танкистов дела, он ответил раздраженной шуткой:
— Командир бригады сидит в доме, охраняемый с трех сторон «тиграми».
Соня подолгу простаивала у штабного танка и завидовала радисту, который разговаривал с ведущими бой. Каждый день она просила своего начальника разрешить ей пробраться с санитарной сумкой к окруженным.
— Вы с ума сошли! — отвечали ей. — Во-первых, туда даже не могут подвезти снаряды. Как вы пройдете? А во-вторых — там такая каша! Вам совсем нечего там делать.
Соня видела, что ее просто жалеют. Ей представлялась эта «каша» из обломков брони и человеческих тел, и она опять шла к штабному танку слушать, как радист в башне зовет:
— Гроза! Гроза! Как слышите? Сообщите обстановку. Сообщите обстановку. Прием.
По ночам она не могла спать и до утра просиживала у окна, смотрела, как там, где сражались гвардейцы, небо рдело пожарами.
На шестые сутки оттуда приполз раненый санитар автоматчиков. Дядю Ваню послали за перевязочными материалами. Когда он переходил речушку у города, пуля попала ему в ногу. Дядя Ваня рассказал, что противник все время контратакует их то с одной, то с другой стороны. Из санитаров целым остался только один он, остальные ранены. Райхслау взяли легко, но потом оказалось, что в домах сидели солдаты «фольксштурма» которые ночью молчали, а днем стали стрелять из каждого окна. В разбитые и горящие улицы прорываются «тигры» и «пантеры». Бой идет и ночью и днем.
Слушая санитара, Соня твердо решила отправиться туда. Надо только выведать, каким путем шел дядя Ваня. Но как к этому подступиться, чтоб он не догадался о ее намерении? И она начала издалека:
— Дядя Ваня, а как ваш командир?