— Накормили, товарищ гвардии лейтенант.
— Ну-ка, выбеги, может, идут, тащат кого?
Николай беспокойно зашагал из угла в угол. Затягивался дымом самокрутки, резко откидывая назад голову. Садился, опять вставал. Снова курил, шагая туда и сюда. Движения бередили рану, нога болела.
Неудачи бесили его, разжигали энергию, которую было трудно сдерживать. Шесть человек он потерял за ночь, посылая то одних, то других за языком. Скоро утро — и никаких результатов. Десантники исползали весь передний край противника вокруг городка, но не сумели никого взять. Раз приволокли мертвого: нечаянно удушили по пути. Затем принесли пулемет. А «языка» добыть не удавалось.
Николай взглянул на часы. Порылся в записной книжке: восход солнца будет в семь двадцать. До рассвета — два часа. Решив послать еще одну группу, он стал будить спящих на полу.
Вбежал ординарец, радостно сообщая:
— Ведут!
Николай вскочил, кое-как владея собою от нетерпения.
— Кто?
Ординарец назвал фамилии ушедших вчера с вечера, которых уже считали погибшими. За дверью послышалась возня, раздались голоса: «сюда, сюда». Николай схватил горящую свечу, шагнул к выходу, но отступил назад.