Юрий еле сдержался, чтобы не нагрубить. Только присутствие Сони за стеной, в соседнем помещении заставляло его сохранять внешнее спокойствие. Лицо его каждую секунду вспыхивало гневом, который он с трудом подавлял. Его самолюбие еще никогда так не ущемлялось.
— Я решил отойти назад и внезапно атаковать…
— Наша бригада назад ходить не обучена. И вообще — взять город и отдавать, чтобы потом снова брать — это не по-гвардейски.
Юрий старался одновременно сказать свое и отражать нападки Николая:
— Скорость и маневренность наших машин позволяют делать самые сложные уловки. Да. Особенно на открытом пространстве, в поле. Танки вообще должны избегать уличного боя.
Николаю не сиделось на месте. Он вскочил, размахивая руками.
— Должны? Че-пу-ха! Уличный танковый бой — это высший класс. Когда ты удрал, — ты же знаешь — наши ребята хитро сделали засаду и сожгли сразу восемнадцать немецких танков.
— Я в этом городе тоже три машины противника сжег…
— «Маневр»! — перебил Николай. — Подумаешь «маневр». Конечно, скорость наших машин такая, что можно удрать от кого угодно. Но не для того они делаются у нас на Урале.
— Именно для того, чтобы использовать их возможности на все сто процентов. Я верю в высокое качество наших машин. И воюю так, как велят наши воинские уставы, — яростно защищался Юрий.