— Может, ты заболел?
— Нет. Злой я на себя. По-дурацки машину сжег.
— Успокойся. — Она взяла его за локоть, и они прошли вместе в ногу несколько шагов.
Юрий, прерывисто дыша, опустил голову и что-то обдумывал. Темные волосы закрывали ему лоб, он провел пальцами по бледному лицу и, как обиженное дитя, сморщился. Соня крепко пожала его локоть и совершенно искренно и просто сказала:
— Ты молодец, Юра. Ты мужественный. Вся наша школа будет гордиться тобой.
Соне показалось, что она сказала не то, что надо. Но она еще не знала таких слов, которые воодушевляют, помогают товарищу в бою. И еще раз со всей силой пожав Юрию локоть, она поспешила за майором.
Она догнала Никонова на лестнице в подвал. Раненые лежали на перинах, которыми был устлан пол. Комната маленькая, и от пяти свечей было светло. Майор громко поздоровался и спросил:
— Ну, как дьяволята?
Стриженый танкист приподнялся на руках и сел.
— Ничего, товарищ майор. Город взяли?