— Конечно. Куда тебя?
— В ногу. Вот хорошо, что взяли.
Никонов прислушался к спокойному дыханию остальных.
— Что? Спят? Перевязки сами сделали? Давай-ка, глазастая, за работу.
Подбинтовав рану стриженому пареньку, Соня осмотрела и поправила бинты у всех остальных. Потом она села прямо на пол, поджав ноги. Свечи спокойно горели. Майор лег в углу.
Соня задумалась. Обрывочные мысли плыли, цепляясь одно за другое. Сегодняшний бой, Юрий, Николай. Потом вспомнилась школа, Юрий — отличник учебы, гордость всего класса. Его всегда надо было упрашивать написать заметку в стенгазету. Девочки как-то назвали его Илюшей Обломовым, потому что он был очень «тяжел на подъем» и не участвовал ни в каких общественных делах. Но дома Юрий вечно что-нибудь изобретал, строил, возился с моторами, машинами.
Затем в памяти пронеслись институт, начало войны, холодные аудитории, курсы радистов, первые дни в бригаде. Как она была рада, когда встретила своего одноклассника: ей было очень трудно одной без близких друзей. «Хорошо бы после войны придти в школу, показаться учителям — в военной форме, в танковых погонах. Придти вместе с Юрием… И Николай, чтобы тоже пришел…»
Наконец, усталость поборола ее, и Соня заснула. Во сне ей чудилось, что Николай ведет раненого Юрия. Она хочет помочь перевязать его, но никак не может понять, куда попали осколки.
Николай со своими десантниками окружным путем пробирался к собору, где шла орудийная дуэль. Один за другим они бесшумно и незаметно проскальзывали улицы, перемахивали через заборы. Впереди был слышен галдеж чужой речи, немцы заводили моторы.
Автоматчики неслышно спрыгнули с крыши низенького строения в мощеный двор. Через темный проезд под многоэтажным домом был выход на улицу. Плотно прижимаясь к стене, они гуськом потянулись туда. Николаю осталось сделать два шага, когда к дому подкатила легковая автомашина. Из нее вышел немецкий офицер и, нервно спеша, направился навстречу автоматчикам.