На дороге торчали разбитые повозки, автомашины противника, развороченные заграждения. Вон тот броневик, завалившийся набок в придорожной канаве, подбит Юрием. А в этом лесочке обнаружили вражескую пехоту и открыли по ней огонь. Теперь в нем тихо, но размочаленные стволы деревьев, развороченная земля напоминали о том, что там произошло.
Шире и яснее осмысливалось все сделанное в бою, когда Юрий посмотрел в спокойной обстановке на пройденный накануне путь. Он торопил механика. Они изъездили все окрестные дороги и везде было видно, что по этим местам прошли советские танки.
«Это ведь мы», — думал Юрий, выискивая то, что было сделано его танком.
Вскоре повстречалась колонна наших войск. Пехотинцы приветливо замахали шапками и окружили танк, с уважением разглядывая пробоины и царапины на броне. Юрий выбрался из машины, отыскал командира полка и обстоятельно рассказал ему о дорогах, о возможных встречах с противником. Отправляясь снова в город к своей бригаде, он высунулся по пояс из люка и долго смотрел назад, где по шоссе за ним тянулась колонна с орудиями, пулеметами, «катюшами», автомашинами, минометами — со всей той бесчисленной техникой, которой насыщены советские войска.
«Сколько силы!» — восхищался Юрий. Какое-то новое чувство окрыляло его. Он понял, что его танк, он сам — это капля в бурном стремительном потоке. И от нового ощущения сердце словно забилось учащенней, он почувствовал себя сильнее.
На обратном пути механик выжимал из мотора предельные скорости. Танк мчался, подпрыгивая на буграх и мерно покачивая длинным стволом орудия. Юрий замечтался, опустившись в мягкое сиденье. Он думал о Николае, о спорах с ним, о гвардии капитане Фомине.
Порывистый рев мотора и пулеметная пальба встряхнули его. Он включил свои наушники и услышал, как механик Ситников кричал:
— Давлю-ю! Чеши, ребята, в оба пулемета! Не жалей дисков!
Юрий выглянул в верхний открытый люк. Танк вертелся в колонне вражеского обоза, все трещало под ним и рассыпалось.
— Бросьте забавляться, — остановил Юрий свой экипаж. — Вперед. Каждым заплутавшимся фашистом не будем заниматься.