— Так это штаб какой-то.
— Давай вперед.
Механик Ситников подковырнул правым бортом еще один вражеский бронетранспортер и повел танк дальше. Подъезжали к окраине города. В этот миг оглушительный взрыв сзади потряс машину. Мотор заглох. Юрий опять высунулся наружу и увидел, как его танк атаковало человек двадцать. Немцы выпускали гранаты из специальных труб — приспособлений для метания.
— Фаустпатроны! — закричал башнер. Он включил поворотный механизм башни. Башня завертелась, пулемет ее зачастил короткими очередями. Но взрывы «фаустов» обрушились со всех сторон. Юрий видел, как летели в них эти шарообразные гранаты, помахивая хвостами со стабилизаторами.
Что было дальше — припоминалось с трудом. Танк загорелся. Гвардейцы выскочили, отбиваясь пистолетами и «лимонками». Юрий выбрался последним, когда машина уже пылала. Он видел свой экипаж, они держались кучкой и дрались врукопашную. Он не успел сделать к ним и нескольких шагов, как теплая волна толкнула его в затылок.
Что произошло потом, он никак не мог припомнить.
Голова была тяжелой и ныла, все тело подрагивало мелкой дрожью, и Юрий морщился от этого неприятного ощущения. «Коробка наша, очевидно, взлетела в воздух, — решил он. — Но где же я сейчас?»
В комнату, чуть приоткрыв дверь, впорхнула маленькая женщина со свечой в руке. Она осветила беспорядок. На стульях валялись платья, на полу — раскрытые чемоданы. На цыпочках она приблизилась к Юрию и заглянула ему в лицо.
— Бонжур! Комман алле ву? — певучим голосов начала она и что-то быстро затараторила, охая и дружелюбно улыбаясь.
Юрий понял только, что она говорит по-французски.