— Вот, знаешь, в этом городе, когда я потерял вторую машину, пришлось встретиться с одной… Сначала думал — благородная женщина: меня спасла. А потом понял: ничтожная, родины у нее нет… До чего может стать жалким человек, забыв о родине!
Николай молча кивнул, серьезно глядя ему в глаза.
А широкая мелодия песни рвалась и рвалась ввысь:
Ой, ты, мать-земля, равнина русская,
Дорогая Родина моя…
Глава 18
Получили задачу выйти в тыл следующему городу. «Тридцатьчетверки» пробирались неторными дорогами, обходя узлы сопротивления врага. По сторонам — аккуратные, тщательно вылизанные квадраты насаженных лесов. Такие жерди сосен можно сосчитать: столько-то стволов в ряду, столько-то рядов. Скучная картина. Николай, сидя на танке, старательно прощупывал взглядом все кругом, готовясь в любой миг пустить ракету в сторону замеченной опасности.
— Стой! — замахали руками на первой машине.
Головной танк разведки заприпадал на бок, мотор жалобно зажужжал, рыкнул раз, другой и заглох.
Порвалась гусеница. Блестящая стальная лента растянулась по земле позади танка, как обмотка с ноги неряшливого пехотинца. Танкисты принялись натягивать ее, заменять лопнувшее звено — трак. Десантники помогали, Николай перебрался на танк командира взвода и заглянул в башню.