Юрий благодарил одними глазами. У него перехватило дыхание.
Подошел майор. Юрий почувствовал его взгляд, поднялся и, четко откозыряв, направился к своему танку. Он зашагал сначала медленно, а потом почти побежал и одним махом залез в башню.
Никонов поднял Николая и на руках понес к своей машине.
— Сейчас санитарная подъедет. Кровь идет? Надо подбинтовать еще. Ну, чего молчишь? Помираешь, что ли? — пробовал он шутить.
Николай старался повернуть голову в ту сторону, куда уходили, быстро срываясь с места и, будто раздраженно, рыкая моторами, один за другим танки разведки.
— Не во-время, Василий Иванович, меня стукнуло.
— Ладно тебе, «не во-время». Вся война — не во-время, — ворчал майор, опуская его на крыло своего танка.
Василий Иванович нежно поправил Николаю пилотку, которая сваливалась с торчащих вихров. Он понимал, что страдание во взгляде Николая — это не только боль от раны. Это — муки человека, вынужденного лежать в то время, когда другие мчатся вперед.
— Ничего. Догонишь. Маршрут знаешь?
Он в шутку спросил про маршрут, чтобы приободрить Николая. Но тот серьезно ответил: