— Нет, не шибко. Будет здоров.
— А это кто там прячется? Бадяев? Ну-ка, иди сюда. Ты что, с гипсом?
— Поцарапало маленько, товарищ гвардии лейтенант.
— Рука перебита? Почему не в госпитале?
— Убежал. Берлин надо брать.
— Разве можно с таким ранением, — грозно начал Николай, но сразу переменил тон, когда Миша Бадяев насмешливо взглянул на его ногу, на палку. — И где ты сейчас?
— Кухню охраняю. У меня там трофейный пулемет установлен.
Вдоволь наговорившись с бойцами, Николай пошел с майором доложить начальству о себе. Палку забыл. Никонов, посмеиваясь, поглядывал на него сбоку и ждал, когда он вспомнит о ней. Николай же думал о том, как выросли молодые солдаты за последнее время. Два года назад они прибыли на фронт восемнадцатилетними юношами. Их лица примелькались было за долгие дни вместе. А теперь, после госпиталя, свежими глазами он увидел, что бойцы стали шире в груди, окрепли, возмужали. Ни дать, ни взять — богатыри.
Командир бригады медленно, внимательно осмотрел Николая с ног до головы.
— Сбежал? Какое тебе наказание дать за недисциплинированность? А?