Апрельское утро. Кругом все зеленело. Запахи весны будоражили и без того взволнованных бойцов.
Артиллерия — пятьсот сорок стволов на километр! — работала бесконечно долго. Ухали басы дальнобойных, учащенно дышали, как огромные кузнечные меха, гвардейские минометы, и били, били, били полевые орудия. Все знали, что есть приказ Верховного Главнокомандующего не торопиться штурмовать вражескую оборону, а сперва тщательно обработать ее снарядами. Все знали, что артиллерийская подготовка будет длиться час сорок семь минут. Но никто папироски не свернул, ожидая, что вот-вот смолкнут орудия, пехота закричит «ура» и танки вырвутся вперед. Каждый механик-водитель сидел за рычагами, поглядывая на кнопку стартера. Стрелок-радист держал рацию на приеме. Заряжающий — нет, нет, да снова брал снаряд в руки, будто хотел убедиться, достаточно ли в нем весу. Командир танка ежеминутно смотрел на часы и прикладывал их к уху: «Не остановились ли? Уж больно медленно идут, проклятые!»
Автоматчики стояли на броне, напряженно вглядывались вперед, словно танк уже мчался.
Артиллерия грохотала. В лесу, перед Нейссе было тесно, как на митинге. Колонны танков стояли впритирку друг к другу. Кто-то из десантников рассуждал, посмеиваясь:
— Общее собрание Первого Украинского фронта считаю открытым. Присутствует… Мирза, пиши в протоколе: выделена дивизия регистраторов, она еще не окончила подсчет присутствующих. На повестке дня: Приказ Верховного Главнокомандующего — «Добить зверя в его собственной берлоге и водрузить знамя Победы»…
— Перестань ты болтать, — обрывают его. — Ну, чего ты душу рвешь из груди. И так уж поистомились…
Николай с любовью смотрел на своих бойцов. Он стоял, опершись на башню, и мечтал: «Изобрели бы такой совершенный радиоаппарат для каждого, чтобы можно было, как захочешь, поговорить с любым человеком, где бы он ни находился. Сейчас бы связаться быстро с заводом: «Алло! Тагил! С добрым утром! Как дела?» А потом ребятам в госпитале пару слов сказать… С матерью поговорить… С Потаповой Соней — обязательно; сообщить ей, где мы находимся, что комбригу радист нужен… Старушке, в Лацке подо Львовом, привет послать: «Как, мол, вернулась ваша дочка?». Или бойцам на Дальнем Востоке, — ничего что нет знакомых, — все свои: «Как там самураи? Долбаните-ка их заодно, чтоб уж надолго никакая война не угрожала нам, а то работы накопилось много».
«Такой аппарат дозарезу нужен, — рассуждал про себя Николай. — При коммунизме, наверное, сделают». Ему хотелось не только мысленно, но и реально ощутить живительную связь людей необъятного по размерам государства. Замечтавшись, он до мельчайших подробностей представил разговор со своим бывшим бригадиром на заводе — сталеваром Шумковым:
«— Колька! Как там дела? — строго спрашивал сталевар. — Наступает армия?
— Отлично, Иван Иванович! Уже за Нейссе пробиваемся.