Николай задорно тряхнул головой. Встречный ветер шумит в ушах и бросается в рот, прерывая дыхание, лишь скажешь слово. Колонна грохочет по шоссе, оставляя на асфальте вдавленные следы гусениц.
На обочине мелькнула желтая немецкая табличка:
«Потсдам — 2 километра».
Юрий увидел ее и закричал, хлопая друга по плечу.
— Смотри, смотри! Это предместье Берлина.
Сбавляя бешеную скорость, танки открывают огонь по завалам на окраине, по домам справа и слева. Оттуда стреляют немцы. Десантники спрыгивают и бросаются на завал. Застрекотали автоматы.
— Гранаты, гранаты! — командует Николай. Он бережет раненую ногу и не сходит с танка, хотя это опасно.
Вот один смельчак-автоматчик взобрался на завал и машет танкистам: «Давай, мол, вперед! Тарань! Можно».
Танк Юрия вырывается из колонны. Николай прячется за башню. Машина, будто прыгнув, сразмаху толкает преграду. Мотор ревет. Еще усилие, еще! Летят в стороны телеги, груженные камнем, бочки с гвоздями, ящики с кирпичами и еще какой-то хлам.
Немец в форме юнкера, грязный, без фуражки подкрадывается сбоку с противотанковым ружьем. Николай прицеливается и пускает длинную очередь из автомата. С крыш бьют пулеметы. Юрий наводит на них орудие, танк вздрагивает от частых выстрелов.