Глава 4
Войска противника стремились задержать прорвавшиеся советские танки и переходили к упорной обороне. Враг, заслоняясь от ударов, хотел оторвать от преследования свои основные силы и занять выгодный для себя рубеж. В крепкий заслон был превращен и следующий на пути гвардейцев населенный пункт.
Шоссе огибало большую деревню. Слева — холмы, поросшие реденьким леском. В нем неприятель запрятал свои танки. Вся окраина деревни была изрыта окопами, меж домов расставлены противотанковые орудия, за ними минометные батареи. Перед деревней на косогоре — траншея, в которой сидели пулеметчики противника.
Батальон Никонова с десантом на броне развернулся, и танки помчались на высоту. Николай сидел слева у башни, изредка вставая, чтобы все автоматчики на остальных машинах не теряли из виду своего командира.
Вначале казалось, что до вершины косогора — рукой подать: он весь был виден, как на ладони. «Тридцатьчетверки» двигались по огромному полю, и хотя они шли с большой скоростью, секунды тянулись медленно: всем не терпелось сойтись с неприятелем. И стало ощутимым это расстояние — длинный путь в несколько километров, который надо пройти у противника на виду, прямо ему в лоб.
Николай вглядывался в лица бойцов — тех, что были с ним на танке, на других машинах — и видел суровое спокойствие, уверенность. Каждый знал, что на флангах идут в обход другие батальоны танков, что справа и слева двигаются на запад наши войска. «Наша берет!» И ощущение своей силы сглаживало, почти сводило на-нет томление долгих секунд, секунд, когда на тебя направлены сотни стволов самого различного оружия.
Было очень жарко. Надвигалась гроза. Солнце перевалило зенит и снижалось к темной туче, которая быстро облегала небо. Вот оно скрылось. Края тучи зажглись, как расплавленный металл. Рванул ветер. Упали первые капли дождя.
Танки приближались к траншее. Еще пятьсот метров… Еще триста… И тут противник открыл огонь. Он пустил в ход сразу все — и орудия, и пулеметы, и минометы. Автоматчики, надев каски, прижались за башнями к броне. Танки стреляли с хода, не переставая. Пошел дождь. Капли падали на нагретые орудийные стволы, испарялись, окутывая их легкой дымкой. Впереди на темном фоне грозовой тучи ослепительно сверкали ответные вспышки немецких орудий. Позади ярко синело чистое небо.
Длинные пулеметные очереди в упор резанули по танкам и заставили автоматчиков спрыгнуть. Частые разрывы мин прижали их к земле. Машины, тяжело рыча, влезли на немецкую траншею. Дождь усилился. Холодные струи полились сплошною стеной, разжижая жирный чернозем.
Николай шлепнулся наземь, перекинулся в широкую колею, оставленную гусеницей танка, и пополз вперед, не оглядываясь. Он чувствовал своих бойцов около себя, хотя почти не видел их. Почва раскисала с каждой секундой. Фонтаны земли, поднимаемые взрывами снарядов и мин, обрушивались вместе с дождем на автоматчиков, и грязь залепляла глаза, нос, рот. Из-за огня нельзя было поднять головы. Николай едва разглядел старшину Черемных, Нуртазинова и остальных. Все пытались стрелять. Он тоже перекинул свой автомат из-за спины, но затвор едва подался вперед и замер. Дернув за рукоять, Николай понял: забило землей.