Рядом уже разобран забор, и босоногие мальчишки с гордо сияющими глазами показывают гвардейцам объезд по огородам.
Танкисты спешат. Никто не спрашивает имена людей, рискующих жизнью ради родной Червоной Армии. Соня машет им на прощанье рукой и шепчет:
— Спасибо, дорогие товарищи! Большое русское спасибо.
Подъехали к реке. Колонна останавливается, пропуская вперед саперную часть — грузовики с понтонами. Соня смеется, увидав, как нетерпеливый танкист, сбросив сапоги и засучив штаны, бежит в воду мерять брод. Вверху, перечерчивая вечернее небо, низко носятся десятки самолетов. Они словно зовут скорее на тот берег, а потом, будто оставив что-то на этой стороне, возвращаются. Затем опять мчатся вперед и снова возвращаются, точно им жаль расстаться с этой землей.
Дверь Сониной кабины распахивается и, прямо не подставляя себе под ноги откидных ступенек, в машину забирается командир бригады в пыльном комбинезоне:
— Соня! Скорее штаб корпуса! Скорее, дружок, скорее!
Девушка привычным жестом включает передатчик и удивленно смотрит на полковника. «Что случилось? — думает она, настраивая рацию. — Почему у комбрига необычно блестят всегда спокойные и внимательные глаза? Раньше он никогда не называл меня по имени…»
— Алло! Урал! — Соня старается говорить спокойно, но волнение полковника передается и ей. Она торопится. — Алло! Урал? Урал? Я — Буря, я — Буря. Как слышите? Прием. Перехожу на прием… Так… Так… Слышу хорошо. Принимайте. Передаю. Передаю.
Полковник бросается к ней, выхватывает микрофон и кричит:
— Урал! Урал! Я — Буря! Я — Буря! Вышел на государственную границу, — он, сдерживая голос, отчетливо выговаривает каждое слово. — Вышел на государственную границу Союза Советских Социалистических Республик! Не дожидаясь моста, форсирую по маршруту реку вброд. Да здравствует наша великая Родина!