Солнце встает на востоке ало —
К Висле на помощь двинулась Волга,
К Татрам помчались сыны Урала…
Обычно Соня отвечала ему: «Опять сдул. Да, да — «Сидор, Дмитрий, Ульяна, Леонид». А в это утро она похвалила стихи и только с сожалением отметила:
— Горы Татры на самом юге Польши, а мы идем на северо-запад…
— Буря! Буря! Я — Гроза, я — Гроза, — ворвался из эфира в наушники хриплый бас. — Молодой человек! Не путайтесь под ногами на чужой волне! Алло! Глазастая! Принимай радиограмму: «Головная походная застава настигла противника. Вступаю в бой. Вступаю в бой»…
Снова у Сони напряженные сутки за сутками. Она дремала, не снимая наушников, в минуты затишья, или на марше под мягкое покачивание на рессорах. Здесь же, в крытом кузове грузовика с радиоаппаратурой, была койка да ящик из-под мин с бельем, книжками и новой запасной гимнастеркой. Урывками она писала письма домой и в институт. Ночами успевала поймать волну Москвы и после звона позывных — «Ши-ро-ка-а стра-на-а мо-я род-на-ая» — записывала очередную сводку информбюро для политотдела. Она знала, что ее записи потом размножают на пишущей машинке и читают всем гвардейцам. И ради этой сводки она готова была не спать совершенно — лишь бы, в пятый, шестой раз настроив рацию на Москву, записать данные об очередном успехе Советских войск на фронтах и приказ Верховного Главнокомандующего.
Через день-два приходила многотиражка. И если, сверив свой текст с напечатанным, Соня обнаруживала у себя ошибку, она чуть не плакала:
— Какая я тупица! Ведь ясно говорили: «Сандомир». А у меня было: «Сан-Данир».
Она вынимала карту и, найдя на левом берегу Вислы город Сандомир, злилась на себя еще больше: