Этот голос поразил незнакомца.
-- Где ты живёшь? -- спросил он.
-- В Чекушах, в доме мещанки Р***.
-- Как спросить тебя?
-- Спросите органщика Лихтенштейна.
-- Лихтенштейна? -- вскричал незнакомец, положил руку на голову и задумался. Пристально посмотрел он на Ваню и сказал: -- Вот тебе пять рублей; постарайся завтра поутру быть дома, я приду к тебе.
-- Ко мне? -- вскричал в изумлении Ваня; так удивило его столь небывалое участие в судьбе его.
Они расстались.
На другой день Ваня печально сидел у постели своей больной матери. Вчерашняя его ходьба, случившееся с ним происшествие, всё это так расстроило его, что он едва держался на полуразвалившейся скамье. Пять рублей были отданы в общую артель: они едва уплачивали то, что следовало за прожитое матерью и сыном. Не надеялся он на посещение незнакомца; не раз уже с ним бывали подобные случаи; часто люди, тронутые его выразительною физиономиею, также расспрашивали о его житье-бытье, его квартире -- и забывали; ибо много людей на свете, которые и способны пожалеть о судьбе несчастного, но много ли таких, которые будут помнить о ней и возьмут на себя труд докончить доброе дело?
Но на этот раз Ваня обманулся. Ещё не благовестили к обедне, когда вчерашний незнакомец вошёл в тёмную каморку Вани. Ваня как будто оторопел: ему было стыдно своей бедности; он хотел и не смел предложить гостю единственный изломанный стул, стоявший в комнате, но гость скоро прекратил его недоумение.