Не знаю, отчего этот незначащий вопрос заставил княжну задуматься, по крайней мере мне так показалось, — но она скоро переменила разговор.
— Вы еще долго останетесь в Москве?
— Не знаю; я не принадлежу самому себе…
— Кому же? — спросила княжна простодушно.
— Я принадлежу одному из тех слов, над которыми вы смеетесь.
— Опять! Как вы странны теперь, молодые люди!
— Столько же странны, как и все молодые люди от сотворения мира, разумеется в известных случаях.
— Я без шуток думаю, что по большей части вы сами не знаете, чего хотите; в голове у нас бродит несколько слов, несколько заученных стихов, из которых вы составляете что-то похожее на жизнь, и потом уверяете себя, что эта жизнь вас терзает.
— Неужели, княжна, вы обо всех так думаете без исключения?..
— О нет! — сказала она с обыкновенным выражением, — но о многих, — прибавила она спокойно. — Так мало надобно для счастия жизни, а это не многие понимают: все гоняются за невозможным, как дети за тенью, и потом жалуются, что не могут поймать ее.