— О, Бога ради, перестаньте! Вы заставляете меня говорить то, чего у меня в голове нет: с вами тотчас попадешь в кумушки, — а я, я так всего этого боюсь!.. избавь меня Бог за кем-нибудь замечать!.. А особливо баронесса, которую я так люблю…
— Да! Она достойна любви и… сожаления.
— Сожаления?
— Без сомнения! Согласитесь, что барон и баронесса вместе составляют что-то странное.
— Да! это правда!.. Муж баронессы совсем не занимается ею: она, бедная, дома, всегда одна…
— Не одна! — возразил молодой человек, улыбаясь своему остроумию.
— О, вы все толкуете по-своему! Баронесса очень нравственная женщина…
— О, будемте справедливы! — заметила соседка княжны. — Не надобно никого осуждать; но я не знаю, какие правила у баронессы. Не знаю, как-то зашла речь об «Антони», об этой ужасной, безнравственной пьесе; я не могла досидеть до конца, а она вздумала вступаться за эту пьесу и уверять, что только такая пьеса может остановить женщину на краю гибели…
— О! признаюсь вам, — заметила княгиня, — все, что говорится, делается и пишется в нынешнем веке… Я ровно ничего не понимаю!
— Да! — отвечал Сквирский. — Я скажу, что до меня касается, я так думаю, нравственность необходима; но и просвещение также…